Д. С. Худяков ПУТЕШЕСТВИЕ ПО БЕРЕГАМ МОРЕЙ, КОТОРЫХ НИКТО НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ.. - ЧАСТЬ2 - ПРОДОЛЖЕНИЕ-7

Автор: Дмитрий Сергеевич Худяков

Дата: 2015-05-04

                                                                                НАЧАЛО НОВОЙ ЭРЫ

Пусть гавань защищает от бурь, пусть воды спокойны, мы не вправе бросить здесь якорь
Уолт Уитмен

65 миллионов лет тому назад лик нашей планеты выглядел, по-видимому, следующим образом. Северная и Южная Америки, отодвинувшиеся на запад от Африки и Евразии, почти полностью «раскрыли» Атлантический океан. Африка, смещаясь на север к Евразии, наоборот, так сжала древний океан Тетис, что он начал «закрываться», распадаясь на отдельные моря — Средиземное, Черное, Каспийское. Индия вот-вот должна была «врезаться» в Евразию и стать ее частью, а Австралия «оторваться» от Антарктиды и начать длинное путешествие к своему нынешнему месту.

Энергичные перемещения литосферных плит привели к тому, что начали расти высочайшие за всю историю планеты горные хребты — Гималаи, Памир, Альпы, Анды. Соленые воды, сначала быстро отступившие с континентов, через некоторое время снова двинулись на сушу. Правда, полностью вернуть потерянные недавно территории они уже не смогли.

В растительном мире на «главные роли» окончательно вышли деревья, в «свадебный период» покрывавшиеся цветами, а семена свои бережно одевавшие в защитные оболочки. Вот-вот должны были появиться первые травы и превратить свободные от леса участки земной поверхности в луга и степи. Дождались своего «звездного часа» млекопитающие, почти 200 миллионов лет находившиеся «в тени». В самом начале кайнозоя они еще были мелкими и невзрачными, но, заняв место мезозойских ящеров, очень скоро достигли размеров и разнообразия достойных владык планеты. Птицы захватили господство в воздухе.

Спустя всего несколько миллионов лет после начала эры на Земле обновились и очертания морей, и состав растений, и мир животных. Поэтому, придумывая в 1841 году название для данного этапа истории, английский ученый Дж. Филлипс остановился на двух греческих словах — «кайнос» и «зоикос», что значит — «новый» и «жизнь». Ученые в настоящее время чаще всего делят кайнозой на три периода — палеоген, неоген и четвертичный. Общепринятого, единого деления этих этапов истории на геологические века пока не существует, и поэтому какие-то их части я тебе буду называть веками, а какие-то придуманными именами, отражающими основные события, происходившие в то время…

Ну, а теперь начнем знакомиться с теми «документами», которые расскажут нам о том, что происходило в наших краях с момента гибели последних динозавров до появления первых настоящих людей…

                                                                                ДАТСКОЕ МОРЕ

Века рождаются и исчезают снова.
Одно столетие стирается другим

Ф. И. Тютчев

Юго-восток саратовской земли. Озинки. Меловой карьер. Одна из его стенок, где внизу виден мел со знакомыми уже нам «маяками» маастрихтского моря ланцетовидными белемнеллами, а вверху какие-то зеленовато-белые слои перемежающиеся с голубовато-серыми. Последние и есть «страницы летописи» датского века, названного так потому, что впервые это время изучалось в разрезах земной коры на территории Дании.

В этих слоях — остатки морских ежей, кораллов, мшанок, морских лилий, раковины двустворчаток, улиток, плеченогих…

Я вижу в твоих глазах недоумение, капитан?.. Меловой период прошел, а тут опять какие-то меловые слои, белые, во всяком случае?.. Произошло Великое вымирание, а перед нами вроде бы все те же морские ежи, мшанки, кораллы?..

Ну, во-первых, в стенке карьера наверху не мел, а мергель, то есть глина с добавкой меловых частиц. Можешь это проверить с помощью соляной кислоты… Во-вторых, сами эти меловые частицы созданы скорее всего не в Датском море, а принесены в него с суши, где реки тогда размывали лежавший на поверхности мезозойский мел, оставшийся от предыдущих морей… В-третьих, окаменелости, встреченные здесь нами, — это остатки существ, сумевших «перешагнуть» роковой рубеж между двумя эрами. Потомки тех, кого вымирание не затронуло. Вымерли-то 65 миллионов лет тому назад далеко не все группы живых организмов, населявших в мезозое моря и континенты!

Кстати, обитатели Датского моря только на первый взгляд такие же, что жили в последнем веке мезозоя, маастрихтском. На самом же деле это новые виды, немного, но отличные от тех, что существовали несколько миллионов лет тому назад… А вот что касается аммонитов, белемнитов, иноцерамусов, морских ящеров, то их в Датском море уже не было. Остатков этих животных в зеленоватых и голубоватых мергелях карьера нет.

А теперь вот на что обращу твое внимание…

Морские ежи, кораллы, морские лилии — это ведь все «аристократы», существа очень требовательные к качеству воды. А раз они жили здесь, то определенно в датском веке юго-восточную часть саратовской земли покрывало море, хорошо связанное с океаном, с Тетисом, не успевшим еще окончательно «закрыться».

А что было в других местах нашей области? Прямых сведений об этом нет, но мы можем догадываться, что Правобережье и северная часть Заволжья представляли собой слегка наклоненную на юго-восток равнину, по которой реки несли свои воды в Датское море. А раз были реки, то были и леса, состоявшие, надо полагать, в основном из разнообразных пальм, магнолий, коричных лавров, вечнозеленых дубов, древовидных фикусов, так как наши края тогда находились в субтропической зоне. В реках, которые текли у нас в датском веке, надо думать, обитали разнообразные костистые рыбы, крокодилы, лягушки. А на берегах — змеи и ящерицы, уцелевшие во время Великого вымирания. И конечно, млекопитающие. Но, окажись мы в датском лесу, знакомых зверей мы бы не увидели. Их тогда еще не существовало. Скорее всего нам встретились бы фенакодусы, похожие на крохотных лошадок; креодонты, напоминающие небольших волков; палеоникты — что-то среднее между куницами и кошками.

Выше датских слоев в карьере ничего нет. Но геологи говорят, что кое-где в окрестностях Озинок можно увидеть, как на зеленоватых и голубоватых известковистых глинах и мергелях первого века палеогенового периода располагаются слои кремнистых пород, относящихся уже к тому времени, когда соленые воды вновь захватили значительную часть саратовской земли. Увидеть же эти каменные «документы» мы можем, вернувшись на Лысую гору, что стоит на западной окраине Саратова…


 

                                                                               СЫЗРАНСКОЕ МОРЕ

Целый город над рекой:
Стен зубчатые венцы.
Башен грозные твердыни.
Колокольни и дворцы…

А. Коринфский, Из картин Поволжья

Итак, мы опять у того места, где на Лысой горе не хватает «страниц» датского века, так как в самом начале новой эры здесь, в центре области, была суша. Ну, а выше «пробела», обозначенного прослойкой зеленоватого песка, в склоне горы проглядывают жесткие то темно-серые, то желтоватые, то голубоватые слои, в которых мы без труда можем опознать опоки и кремнистые глины. Изредка в них попадаются похожие на обрывки бус раковинки фораминифер-нодозарий («узловатых»). Заметить их в породе нелегко, так как сцепленные друг с другом шарики или узелки этих скорлупочек имеют в диаметре всего около миллиметра. Однако в мире древних одноклеточных животных данные существа должны считаться гигантами. Здесь же встречаются небольшие «рожки» одиночных кораллов-трохоциатисов, раковины мелких двустворчаток.

Опоки и кремнистые глины…

С толщами, сложенными из этих пород, мы уже дважды встречались в мезозое. И оба раза они были «страницами», написанными холодными морями. Таким же представляется и новый «летописец».

Вторгнувшись с юга на Русскую платформу спустя 5 миллионов лет после начала кайнозойской эры, соленые воды сумели захватить почти всю территорию, которой владело до этого последнее меловое Маастрихтское море. Более того, пробившись на северо-восток, они соединились с теми, что образовывали Западно-Сибирское, которое в то время было холодным. И вновь в наших краях появились диатомеи, а на дне нового бассейна начал образовываться кремневый ил, как это уже случалось в Сантонском и Кампанском морях мелового периода.

Некоторые исследователи считают, что и на этот раз при распространении холодных вод к югу особенно активно работали вулканы, снабжая диатомеи «сырьем» для изготовления кремневых скелетиков.

Но 30 метров опок и кремнистых глин, которые мы видим на Лысой горе, — это только первая половина истории Сызранского моря, названного так потому, что его «летопись» впервые изучалась русскими геологами в Поволжье, в окрестностях города

Сызрани. Вторую мы можем прочитать выше, где лежат уже серовато-зеленоватые и желтоватые песчаники.

В этой толще особенно выделяется слой, который благодаря своей прочности образует на склоне горы хорошо заметную ступеньку.

Песчаники — настоящий музей раковин. Кардиты, острей, кукулеи, красателлы, модиолы, теллины — это только часть названий двустворчаток, остатки которых встречаются здесь. Турителлы, волютелитесы, волюты — названия улиток-гастропод. Как все это понимать?

Песчаники своим присутствием говорят, что во второй половине своей жизни Сызранское море начало мелеть и отступать. Двустворчатки и брюхоногие нам подсказывают, что вода в море несколько опреснилась сбегающими в него реками, устья которых приблизились. Раковины моллюсков довольно крупные, а это значит, что вода потеплела, следовательно, или пролив в Западно-Сибирское море закрылся, или объявились какие-то теплые течения, или эта часть нашего водоема, обмелев, стала лучше прогреваться солнцем.

Следы Сызранского моря можно встретить не только на Лысой горе. Из его кремнистых осадков, ставших опоками и опоковидными глинами, сложены очень многие возвышенные места нашего Правобережья между Волгой и рекой Медведицей, отмеченные на геологической карте в «Атласе Саратовской области» оранжевым цветом. Кое-где видны они и в Заволжье. В верхней части массива Три Мара, в Озинках, а также северо-восточнее у села Непряхина и юго-западнее в Синих Горах, представляющих собой отрог Общего Сырта. И еще — в возвышенности Песчаный Мар, что в Новоузенском районе.

Но особенно эффектно сызранские кремневые породы выглядят в обрывах волжского берега. Места, где они видны, издавна были замечены людьми, получили какие-то, порой романтические, названия, отразившиеся в песнях, легендах, сказках.

Так, тот крутой берег, что мы видели ниже Вольска, уже много веков называется Змеевыми горами. Согласно легендам, протянувшийся почти на 50 километров обрыв — это бок злого Змея-дракона, изрядно досаждавшего когда-то людям, сраженного безвестным витязем и окаменевшего. А овраги, кое-где прорезающие кручу, это следы ударов богатырского меча.

Дурман-гора, что стоит у южной границы нашей области, по преданиям — прибежище злых духов, лишавших памяти путников, дерзнувших подниматься на вершину или заходить в овраги у ее подножия.

Стол бичи, стометровые утесы, обрывающиеся почти отвесно к волжской воде и сложенные слоями серых, желтых, голубоватых опок и кремнистых глин, это, если верить сказаниям, — семь братьев-богатырей, вышедших когда-то рано утром к Волге и окаменевших от восторга перед ее волшебной красотой.

Эпиграфом к главе о Сызранскам море я взял первые четыре строки из стихотворения А. Коринфского, написавшего в конце прошлого века цикл «Из картин Поволжья», Взял не случайно, они навеяны поэту видом Столбичей, мимо которых он однажды проплывал на пароходе ночью. Послушай, как звучит это стихотворение дальше.
…Чудо-город, город-призрак,
Тень времен пережитых,
Он повис над самым яром,
Полон дум одних былых…
Ближе, ближе по затону
Проплывает пароход.
Что за диво? Предо мною
Тот же город, да не тот:
Нет ни башен над водою,
Нет ни каменных палат.
Только серые громады
В Волгу с берега глядят.
Друг на друга наступают,
Льет луна на них лучи.,
Чу, матрос матросу крикнул;
«Проезжаем Столбичи!»…

                                                                                САРАТОВСКОЕ МОРЕ

Старый век легендой обрастает.
Новый век торопится в зенит…

А. Малышко

До плоской вершины Лысой горы уже, как говорится, рукой подать. Остались внизу 20 с лишним метров отложений, накопленных здесь Сызранским морем, отступившим или стоявшим на месте и боровшимся с сушей, которая пыталась завалить его песками. Перед нами — небольшой уступ. Это след старого карьера. Цепочка таких полузасыпанных старых выработок тянется почти вдоль всего края вершины. В них когда-то добывали строительный камень — «лопунец», названный так потому, что при нагревании он лопался и распадался на части.

Разгребем песок в одном из карьеров… Вот он, слой этого камня. Сероватый кварцевый песчаник, чуть зеленоватый от зерен глауконита. Трескалась такая порода не только от нагревания, но и при охлаждении. И поэтому зимние морозы в союзе с летней жарой разбили ее пласты на отдельные неровные плитки.

Этот песчаник, который, кстати, можно увидеть и в многочисленных заброшенных каменоломнях на плато Лысой горы, часть «летописи» еще одного палеогенового моря, Саратовского, названного так потому, что его «сочинения» впервые изучались в наших краях.

Саратовские слои есть и на соседних с Лысой горах — Лопатимой, Алтынной. На последней в старых карьерах, расположенных на плато за психиатрической больницей, в песчаниках можно найти куски окаменевшей древесины, отпечатки листьев деревьев, росших примерно 55 миллионов лет тому назад на морских берегах и островах.

Но и на Алтынной горе сохранились только самые начальные «страницы» биографии Саратовского моря. Остальные, а их было значительно больше, оказались уничтоженными. Дело в том, что этот «летописец» был последним или, лучше скажем, одним из последних в центре нашей области, и его «сочинения», в течение многих миллионов лет лежавшие на поверхности земли, пострадали очень сильно.

Отдельные «клочки» саратовских «страниц» в виде щебня, слегка оббитой гальки, обломков характерной светлой, чуть коричневатой с краев окаменевшей древесины, кусков песчаника с отпечатками листьев можно встретить в осыпях у подножия Лысой горы, в оврагах, прорезающих эти «склады обрывков», а также на плоских вершинах Увекской и Соколовой гор, куда в прошлом сносились остатки размытых отложений Саратовского моря с более высокого Лысогорского массива.

Но в нашей области довольно много мест, где «летопись» одного из последних древних бассейнов сохранилась лучше. Так, у Базарного Карабулака, у села Большой Содом, у станции Привольская выходят, например, на поверхность мощные толщи песков. Иногда почти белых, чаще — желтоватых, изредка — розовых. Кроме окаменевшей древесины и кусков очень прочного кремнистого песчаника, местами переполненного обломками раковин, в них встречаются и крупные, сильно выпуклые, покрытые красивыми расходящимися от макушек ребрышками створки венерикардий волгензис, то есть «прекрасных, как богиня Венера, имеющих в разрезе очертания сердца, характерных для берегов Волги». Вот так называл этих моллюсков в прошлом веке палеонтолог с французской фамилией, но на самом деле наш соотечественник Николай Петрович Барбот де Марни. Кстати, эти раковины — одни из главных «маяков» Саратовского моря.

В этих же слоях часто встречаются порой достигающие длины 8—10 сантиметров, закрученные штопором раковины турителл камышинензис — «подобные башенкам, найденные впервые в Камышине». Их описал, тоже в конце прошлого века, известный исследователь недр Поволжья А. В. Нечаев. Сейчас этих древних брюхоногих моллюсков чаще называют хаустаторами, что в переводе — «подобные винту, с помощью которого в древности поднимали воду».

В окрестностях села Вязовка Татищевского района и к западу от него, у истоков Гремучего ручья, в саратовских слоях тоже часто встречаются обломки окаменевшей древесины, источенные моллюсками-сверлильщиками, и отпечатки листьев деревьев. Много подобных окаменелостей и на левом берегу Медведицы к западу от села Шереметьевка.

Но особенно богаты окаменелостями песчаники, оставленные этим же морем на юге области, где они слагают самые возвышенные участки местности около сел Садовка, Нижняя Банновка, Белогорское. Правда, в подавляющем большинстве это тоже раковины и ядра двустворчаток и брюхоногих, но представлены они там несколькими десятками видов.

Пески и песчаники… Двустворчатки и брюхоногие… Древесина… Это — свидетельство того, что Саратовское море очень походило на предшествующее ему — Сызранское, каким то было во второй половине его жизни. По глубине, по солености воды, по ее температуре. Да и по очертаниям своим новый бассейн был таким же заливом, открывавшимся на юг, в сторону океана Тетис. Воды его покрывали почти всю саратовскую землю, и только крайний запад оставался сушей.

Возможно, Саратовское море было последним, из тех, что заливали Правобережье, а может быть, соленые воды еще несколько раз после него ненадолго приходили сюда. Однако следы этих более поздних вторжений, происходивших уже в середине палеогена, в эпоху, которую называют эоценовой («эос» — заря, «кэнос» — новый), сохранились только в северной части нашей области.

                                                                  ПЕСЧАНЫЕ МЕЛКОВОДЬЯ ЭОЦЕНА

Знание — это неисчерпаемый рудник, который доставляет владетелям своим тем больше сокровища, чем глубже будет разработан…
Н. Г. Чернышевский

Север саратовской земли, Балтайский район. Село Садовка, что в двух километрах к западу от административного центра. Теперь нам надо пройти вверх по речке Алай еще километра полтора-два до того места, где раньше была деревня Никулинка. От нее сохранились только заброшенные сады. Один из них местные жители называют «Никулинские вишни». Вот отсюда и надо подниматься прямо вверх, по довольно крутому склону, чтоб попасть к нужной нам россыпи песков…

И сразу — акулий зуб? Хорошо!.. Крупный рыбий позвонок? Может быть, и акулий… Еще зуб?.. Раковина двустворчатки и завиток улитки-гастроподы?.. Желвачки фосфоритов?.. Значит — все это сеноман?.. А вот с этим выводом не будем торопиться.

Заметь, что ни одного белемнита-актинокамакса мы не встретили, ни одной эксогиры (амфидонты). «Маяков» Сеноманского моря в этих песках, хотя они и цветом и составом напоминают отложения уже известного нам мезозойского бассейна, не видно. Да и акульи-то зубы, посмотри внимательно, по форме хоть и немного, но отличаются от тех, что мы собирали около устья Можжевелового оврага. И стоит сейчас заглянуть в один из справочников, составленных нашим земляком, знатоком ископаемых акул, владельцем одной из самых крупных в мире коллекций «акульего оружия» Л.С. Гликманом, то там под фотографиями, где изображены точно такие же зубы, будут незнакомые нам имена морских хищниц — отодус, нотиданус, стриатоламия, макроризус… А рядом с ними в скобочках — не «сеноман», а «эоцен», то есть средняя эпоха палеогенового периода. Это значит — перед нами пески, отложенные уже после разливов сызранских и саратовских вод!

Но «документы», оставленные в наших краях Эоценовым морем, действительно очень похожи на Сеноманское. И это справедливо наводит на мысль, что эти два бассейна, разделенные между собой 50 миллионами лет, имели много сходного.

И на самом деле, в середине палеогена соленые воды, вернувшись с юга после небольшого отхода и захватив опять почти всю нашу область, кроме крайнего запада, тоже остановились не очень далеко от наших северных границ. Они тоже, как и в сеномане, довольно долго пытались продвинуться дальше, но непокорная суша воздвигала на их пути с помощью рек песчаные завалы. Они, эти воды, также были беспокойными, их толщу будоражили волны, перемешивали течения. Дно под ними то опускалось, то поднималось. И как в Сеноманском море, в Эоценовом тоже осаждались фосфаты и накапливались «коллекции» фосфоритовых желвачков, окаменевших раковин, зубов акул.

Новый бассейн, как в свое время и Сеноманский, чем-то не подошел истинным «аристократам» моря: морским лилиям, ежам, кораллам, мшанкам. Может быть, несколько недостаточной соленостью воды или ее излишней подвижностью, из-за которой над дном и по дну все время перемещались песчинки. Или еще чем-то. Возможно, кто-то из «привередливых» и жил здесь, но просто не оставил после себя следов?

А вот выносливым двустворчаткам и улиткам-гастроподам Эоценовое море пришлось по душе. Так же как и разнообразным акулам, из которых самыми крупными, судя по нашим находкам, были отодусы. Их зубы-«кинжалы» достигают почти трех сантиметров, а значит, хозяева этого оружия могли иметь длину 10 и больше метров. Немного им уступали стрлатоламии и макроризусы («бароздчатозубые» и «имевшие у зубов крупные корни»). Их клыки обладали универсальностью, позволяли и хватать добычу, и рвать ее на части.

Шести-семи метров в длину достигали, вероятно, и нотиданусы, обладавшие зубами-«пилами», каждый из которых имел до десятка крупных и мелких треугольных зубцов. Эти акулы держались ближе к берегу, а потому тело их отличалось гибкостью, имело длинный хвостовой плавник и было слегка приплюснуто.

Жили в Эоценовом море и потомки меловых однотасписов-«змеезубов» и «клюворылых» скапанринхусов с зубами, похожими на слегка изогнутое шило, предназначенными для схватывания не очень крупной добычи.

Но вот что любопытно: в никулинских песках нам не встретились зубы-«кувалды». Может быть, акул с таким оружием, или уж скорее — «орудиями», в Эоценовом море не было? Ведь в отличие от последних меловых бассейнов здесь уже не обитали многочисленные иноцерамусы, против «доспехов» которых скорее всего и были предназначены в свое время плоские, покрытые прочными складками, дробящие зубы донных акул?

Эоценовое море ушло из наших краев не сразу. Оно то отходило, то возвращалось, словно бы для того, чтоб дописать еще несколько «страниц» — песчаных, глинистых, кремнистых. Некоторые геологи склонны по этим «сочинениям» выделить еще несколько морей — Киевское, Майкопское, Харьковское. Однако общепринятой расшифровки событий конца палеогенового периода в наших краях пока не существует, и сделать ее нелегко.

Обстановка в то время менялась часто, и каждый возврат соленых вод отмечен порой всего несколькими метрами отложений. Одно и то же море в двух соседних местах зачастую «писало» разными осадками, так как в прибрежной полосе были и тихие бухты, и отмели, и острова, и продолжения речных дельт. Окаменелостей в последних морских слоях мало, и это очень осложняет процесс определения «авторства» и «времени написания» тех или иных «мемуаров». Кроме того, после ухода последних морей их «труды» долгое время находились на поверхности земли и, естественно, очень пострадали от «разрушителей».

При желании отдельные «страницы» самых-самых последних визитов соленых вод в наше Правобережье мы могли бы найти и здесь, в Балтайском районе: в верховьях Алая, его притока Кочелая и западнее, в Петровском районе. Но делать этого сейчас мы не станем. К сожалению, нам надо спешить. Впереди еще очень трудные 38 миллионов лет…

                                                                       ЗА БОРТОМ — САВАННА

…За ненаписанным листком таится слово. Как выманить его на свет из тьмы былого?..
Рабиндранат Тагор

В конце палеогенового периода соленые воды ушли из Правобережья и с тех пор в эту часть нашей области не возвращались. В Левобережье они несколько раз заглядывали, но ненадолго. Таким образом, саратовская земля опять осталась без главных «летописцев». И нам, чтоб представить ее историю за это время, придется пользоваться «заметками», оставленными в наших краях второстепенными «хроникерами», прикидывать, что могло происходить у нас в следующие века, исходя из сведений о событиях в соседних землях, на нашем (материке, на всей планете.

Итак, капитан, в тот момент, когда «стрелка хронометра» на борту нашего «корабля» прошла отметку «38 миллионов лет тому назад», все вокруг опять затянул густой «туман неизвестности». Какие-то «просветы» в нем будут попадаться, но сейчас, в конце первого периода кайнозойской эры, мы можем только догадываться, что у нас «за бортом»…

…Море сейчас находится примерно в 500 километрах к югу. Его берега лежат в пределах нынешней Ростовской области, Калмыкии, у северного края современного Каспийского моря. На месте Кавказских гор — цепочка гористых островов со множеством действующих вулканов. Вся европейская часть страны, или, как ты уже, наверное, привык называть, — поверхность Русской платформы, представляет собой равнину. Ее север покрыт лесами, напоминающими современную тайгу. Средняя полоса — широколиственными, состоящими из дубов, буков, каштанов, а местами и более теплолюбивых магнолий, олеандров и даже веерных пальм. Южная до самого берега моря представляет собой саванну, где лес растет только отдельными островками, а остальное пространство занимают недавно появившиеся на планете травы. Климат в этой зоне очень теплый, почти тропический, а вот влажность периодически меняется. Во время дождей все в саванне зеленеет, при засухах же — травы высыхают, а деревья сбрасывают листву.

Здесь обитают продремотерии, во многом уже похожие на современных антилоп; энтелодоны — напоминающие свиней, но размерами с быка; гиракотерии — носороги, но с ногами длинными и стройными, как у лошади. Кстати, есть тут уже и предки настоящих лошадей. Однако самыми замечательными существами в саванне являются, конечно, индрикотерии, названные так известным советским палеонтологом А. А. Борисяком по имени героя старинные русских сказаний «индрик-зверя».

Многое у этих, самых крупных за всю историю Земли зверей в холке, то есть в плечах, имевших высоту более 5 метров, было от носорогов. Однако рогов на их почти полутораметровых головах не было. И шею они имели жирафью. Вытянув ее, гиганты могли доставать побеги с деревьев, главную свою пищу, с высоты третьего этажа современного дома. Ноги этих огромных животных, по размерам превосходивших и появившихся позже слонов, и многих из живших ранее динозавров, были довольно стройными и длинными, так что под брюхом индрикотерия могли бы проехать бок о бок сразу два грузовых автомобиля!

Кстати, тогда же в саванне жили и самые крупные в истории планеты хищные кошки — саблезубы, раза в два превосходившие по размерам современных львов. Специалисты считают, что эти огромные звери охотились и на индрикотериев.

Большинство обитателей саванны были очень подвижными существами. Это позволяло им быстро откочевывать из тех мест, которые особенно пострадали от очередной засухи. А кроме того, на открытых местах, где невозможно было спрятаться или затаиться, бег являлся самой надежной защитой от хищников. Правда, уже тогда некоторая часть обитателей саванны нашла еще способ спасаться и от врагов и от жары. Эти существа начали рыть норы. В числе их были предки современных хомяков. Они научились и делать запасы пищи «на черный день», что позволяло им безбедно пережидать засухи.

Там, где южную зону пересекали реки, лес тянулся сплошными лентами и состоял из граба, грецкого ореха, секвойи, разнообразных лиан и других субтропических растений. Здесь жили предки оленей — лафиомериксы, размером с современных зайцев; небольшие хищники — челкарни и гиенодонты; предки кабанов — антракотерии; первые бобры, белки, ежи.

А как же обо всем этом удалось узнать? Ведь о конце палеогена в наших краях пока не найдено никаких «документов»?.. В наших — нет. Но саванна 30–35 миллионов лет тому назад тянулась широкой полосой от Западной Европы до Китая. И в некоторых местах этой огромной территории кое-какие следы ее уцелели. Так, например, в 1000 километров «востоку от границ Саратовской области, в Казахстане, а точнее — в районе пересыхающего озера Чел-кар-Тениз, советские палеонтологи обнаружили в слоях пород и изучили многочисленные остатки растений и животных, о которых я тебе только что рассказал.

А между тем, капитан, на хронометре нашего «корабля» стрелка уже перешла цифру «25». Это значит, что мы покинули первый период кайнозойской эры и вышли во второй, называемый неогеном, то есть «новым по происхождению», а точнее — в его первую часть, или эпоху, — миоцен («менее новый»).


 

 

                                                                               ВРЕМЯ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЙ

Земная кора никогда и нигде не находится в состоянии абсолютного покоя — отдельные ее части движутся в различных направлениях.
А. Г. Вологдин

По-прежнему историю области от нас продолжает скрывать «туман неизвестности». Небольшими просветами в нем можно считать встречающиеся кое-где в Заволжье, в частности около поселка Озинки, слои серых, кирпично-красных, фиолетовых песков и красных, малиновых, синих, голубых и фиолетовых глин. Некоторые геологи склонны считать их «страничками», написанными в миоцене реками и озерами. Если это так, то эти отложения сообщают нам и о том, что в наших краях в начале неогена продолжала царствовать саванна, а временами ее сменяли и пустыни.

Ведь пестрая окраска песков и глин с преобладанием красного цвета, если ты не забыл, — знак сухого и жаркого климата в прошлом.

Однако миоцен оставил в наших краях и четкие следы некоторых событий.

… Неогеновый период был весьма бурным в истории Земли. По мнению большинства исследователей, даже самым бурным. В это время столкнулись литосферные плиты, которые несли на себе Африку и Евразию. В результате океан Тетис превратился в длинное, зажатое со всех сторон сушей море и возникли новые высокие горы — Альпы, Карпаты, Кавказ. Тогда же в Евразию врезался Индостанский остров и вздыбились высочайшие вершины Гималаев. И хотя наши края находились довольно далеко от мест, где происходили эти грандиозные события, эхо их долетело и сюда. Вероятно, не без связи с ними в юго-восточной части Русской платформы, на месте, где еще недавно стояли последние палеогеновые моря, стала подниматься Приволжская возвышенность.

Движение вверх прежде опущенных земных слоев не обошлось без разломов земной тверди. Самый грандиозный из них, как считается, протянулся на 1500 километров от Кавказа до Жигулей. При этом пласты горных пород, лежавшие к западу от этой линии и слагавшие, в частности, наше Правобережье, поднялись на две сотни метров над теми, что лежали восточнее. С этого времени западная половина саратовских земель стала недоступной для морей, которые позже вторгались в наши края.

Одновременно произошел и ряд менее значительных разломов, направленных под углом к главному. Они пролегли под теми местами, где сейчас текут современные речки Чардым, Курдюм, Терешка, Теречка. Тогда же, как предполагают, произошел разрыв или заложился резкий изгиб земных слоев по линии нынешнего Глебучева оврага и начала свой «подъем» Соколовая гора. Одновременно заволновались подвижные блоки кристаллического фундамента северо-западнее Саратова, на правом берегу реки Иловли, в Заволжье вдоль подземного Пугачевского вала, и начали двигаться к поверхности слои древних пород.

Кое-где следы разломов, случившихся в неогене, хорошо видны. Скажем, в обрыве Столбичей, чуть ниже села Щербаковка. Или в круче Змеевых гор, между бывшим селом Белогродней и селом Рыбным, ниже города Вольска.

Во время всех этих движений земной коры в наших краях, надо думать, происходили весьма заметные землетрясения, каких тут не было со времен столкновения Сибири с Еврамерикой и рождения Уральских гор в конце карбона и начале Перми. Не случалось таких, наверное, и позже.

Что же касается поверхности земли, то она в первой половине неогена продолжала оставаться скорее всего саванной, где жили огромные табуны гиппарионов, предков современных лошадей; стада похожих на нынешних оленей, антилоп, жирафов; группы безрогих носорогов-хилотериев. Были в наших краях тогда, наверное, и первые животные с хоботом — родственники слонов, и саблезубые тигры-махайроды, и даже — наши древние родичи — первые человекообразные обезьяны.

А вот в начале второй части неогена, которую называют плиоценовой эпохой, то есть «более новой», произошли события, сильно изменившие внешность саратовской земли. И вот что любопытно: впервые «документы» о них были найдены не в наших краях, а примерно в 1500 километрах к югу от саратовских рубежей…

                                                                                         ВРЕМЯ КАНЬОНОВ

…Неподатливый берег кроша —
Словно бы в гневе речная душа, — бьется в ущельях…

Расул Рва

Ведя в начале нынешнего века поиски нефти в недрах Апшеронского полуострова, вдающегося с запада в Каспийское море, геологи обнаружили там грандиозную толщу из гравия, песка и глины мощностью в 4 километра. Удалось установить, что накапливалась она в течение первых 2 миллионов лет плиоценовой эпохи. Эту толщу иногда называют Продуктивной за большие запасы нефти и газа, хранящиеся в ней. А еще — Балаханокой, поскольку впервые она была изучена около селения Балаханы. Время, когда эти отложения накапливались, принято именовать балаханским веком.

Но какое отношение могут иметь горные породы, лежащие так далеко, к саратовской земле? Оказывается, самое прямое.

Песок, глину, гравий в Каспий принесли реки. Те из них, которые текли в него с севера, держали путь через наши края, размывая их поверхность. Следовательно, гигантская балаханская толща состоит из пород, бывших до этого частью саратовской земли.

Но почему именно в начале плиоцена реки вдруг начали так сильно размывать сушу? Это связано с тем, что Каспийское море, отделившись 5,9 миллиона лет тому назад от других морей, сильно сократило свои размеры и отошло за параллель, на которой сейчас стоит город Баку. Догоняя Каспий, реки, как положено, ускорили бег и стали глубже врезаться в поверхность суши. Кроме того, в это же время, как считают специалисты, начала интенсивно подниматься суша, лежавшая вокруг моря. Так, наши края «прибавили в росте» примерно 500 метров. Это еще больше ускорило бег речной воды. В Каспийском море, дно которого опускалось, за 2 миллиона лет накопилась балаханская толща. А что стало с нашими краями, которые тогда же поднимались и по которым все это время мчались реки, врезаясь в поверхность земли и унося в море частички размытых пород?

Можно догадаться, что они из равнины должны были превратиться в своеобразную горную страну, прорезанную множеством глубоких ущелий!

Это — предположение. Но оно, спустя примерно полвека после открытия балаханской толщи, получило подтверждение. Изучая недра уже в наших краях с помощью скважин и геофизических методов, геологи во многих местах под слоями поздних наносов обнаружили те самые ущелья, которые были прорыты плиоценовыми реками. Особое впечатление производит одно из них, сделанное водой, протекавшей тогда по Заволжью с севера на юг примерно через те места, где сейчас стоят города Пугачев и Ершов. В той древней реке мы можем видеть прародительницу нашей нынешней Волги. Ширина прорытого ею ущелья была всего 4 километра (у современной Волги долина свыше 20 километров!), но зато глубина — около 500 метров! Это был, по сути дела, каньон, в который поместились бы почти две саратовских Лысых горы, поставленных одна на другую! Уклон дна в нем в десять раз превосходил тот, что имеет долина сегодняшней Волги, и поэтому река мчалась в нем, как бурный горный поток!

Итак, сквозь первый разрыв в «тумане неизвестности» саратовская земля представляется нам сплошь покрытой множеством больших и малых каньонов. Такой мы ее ни разу за все время нашего путешествия не видели. Однако очень скоро произошли события, которые опять превратили наши края в плоскую равнину…

Смотри, капитан!.. Над Заволжьем «туман неизвестности» рассеялся совсем, и можно заметить, что реки замедлили бег, разлились озерами, а с юга на восточную половину нашей области надвигается новое море!..


 

                                                                                    АКЧАГЫЛ

Пристанем здесь, в катящемся прибое.
Средь водорослей бурых и густых…

Вс. Рождественский

В самом начале нынешнего веха известный русский геолог, впоследствии академик, Николай Иванович Андрусов, вел исследования на восточном берегу Каспийского моря. Особенно его заинтересовала затерявшаяся в песках туркменских пустынь гора Акчагыл. Оказалось, что слагающие ее слои пород — полная «автобиография» одного из последних неогеновых морей, того, что 3,3 миллиона лет тому назад начало наступление на север, залило наше Заволжье, а затем, следуя по долинам праВолги, Камы и Белой, дошло почти до Уральских гор. Это море, проникшее более чем на 2500 километров в глубь континента, ученый назвал Акчагыльским, а отрезок времени в 1,5 миллиона лет, когда происходили эти события, акчагыльским веком.

В наших краях новое море оставило довольно много следов. Найти их можно на берегах Волги, Терешки, Курдюма, а в Заволжье — на Камелике, Сестре и восточнее, в предгорьях Общего Сырта. Мы сейчас заглянем в три характерных места…

Село Березняки, что на правом берегу Волги, против города Маркса. Оно стоит на песках и глинах, оставленных когда-то Акчагыльским бассейном, и поэтому некоторые акчагыльские «страницы» можно увидеть прямо на северо-западной окраине, в выемке, по которой спускается дорога, ведущая в пойму. Но не поленимся пройти по этой дороге на север километра три, чтоб в оврагах Крайнем и Среднем, которые появятся справа, увидеть более полные разрезы интересующих нас слоев.

Вот они… Белые, желтые, сероватые пески, разделенные прослойками серых, коричневых, зеленоватых глин. Местами глины больше, и она образует довольно толстые слои с мелкими кристалликами гипса, небольшими гальками из светлых кремнистых пород, мелкими раковинками моллюсков, рыбьими позвонками и с отпечатками чего-то, очень напоминающего еловые иглы…

Заволжье. Перелюбский район. Село Смоленка. Ниже его правый берег реки Сестры сложен слоями серых, чуть синеватых глин, почему его геологи в своих отчетах иногда называют Синей кручей. Здесь тоже попадаются кристаллы гипса, желваки сидерита, а кое-где почти черные прослойки, содержащие битум и чуточку похожие на горючие сланцы. Окаменелости — те же, что мы видели в Березняках. Небольшие, в расходящихся от макушки ребрышках створки кардиумов. Почти овальные, с концентрическими морщинками — мактр. Вытянутые, с острыми макушками — дрейссен. Крохотные «штопоры» брюхоногих — потамидесов…

Предгорья Общего Сырта. Северо-западные склоны Корепановой горы, что восточнее Озинок. Здесь в овражках, ближе к железнодорожной линии, видны слои светлых песков с прослойками серых глин, и с теми же окаменелостями…

Ты, конечно, понял, что во всех трех местах мы только что видели «страницы», «написанные» одним и тем же морем, поскольку везде в слоях пород одинаковые «маяки». Но почему в Березняках и у Озинок перед нами были в основном пески, а у Смоленки — глины? И это, я думаю, тебе должно быть ясно. В первых двух обнажениях мы видели «страницы», написанные у берегов моря, а в третьем — вдали от них, куда пески не доползали, а доплывали только легкие частички глины…

Придя около 3 миллионов лет тому назад в наши края, Акчагыльское море залило почти все Заволжье. Только на крайнем востоке саратовской земли сушей остался горный массив Общего Сырта. На западе же граница нового бассейна проходила примерно по линии, где в наши дни течет Волга. В Правобережье соленые воды только кое-где выклинились по долинам тогда уже существовавших речек Курдюма, Чардыма, Терешки. Впрочем, долина последней, по мнению некоторых специалистов, была занята тогда проливом, который отделял от континента большой остров, образованный Змеевыми, Девичьими и Хвалынскими горами. Были в Акчагыльском море и другие острова, которые сегодня нам известны как возвышенности нашего Заволжья: Три Мара, Шмала, Песчаный Мар.

Что еще мы можем узнать об Акчагыльском бассейне?

Смотрим на окаменелости. В основном перед нами двустворчатки и улитки — брюхоногие. И к тому же мелкие. И их много. Я думаю, что ты уже все понял: вода в новом море была опресненная. Не зря же его щедро питали пра-Волга, Кама, Белая и еще многие речки, сбегавшие с Уральского хребта и стекавшие с центра Русской равнины!

Смотрим на горные породы. На те, что родились вдали от берегов, на более глубоких местах. Цвет глин — серый, а кое-где даже почти черный от обилия органического вещества. Значит, и в Акчагыльском море было много разнообразных водорослей и еще каких-то живых существ, окаменевших остатков которых не сохранилось. Немало плавало, надо полагать, в водах мелководного бассейна рыб, для которых тут было изобилие пищи.

Кстати, «химические заводы», которые, как ты тоже, надеюсь, понял, увидев кристаллики гипса и сидерит, работали на дне этого моря весьма интенсивно. В числе их «продукции» был и горючий газ — метан. Любопытно, что впервые «голубое золото» в наших краях было получено именно из акчагыльских слоев в Заволжье еще в самом начале века.

Правда, в незначительных количествах. Но он использовался при производстве стекла.

Ну, а что было в конце неогена в западной части нашей области?

Суша. И мы можем догадаться, что на ней тогда кое-какая «хроника» могла вестись. Кем? Реками, которые, после того как их подпрудило Акчагыльское море, должны были начать заваливать песком, глиной и гравием свои же каньоны. Однако места, где такие «заметки» можно было бы увидеть на поверхности земли, мне не известны. А вот кое-что о том, что происходило на этой начавшей выравниваться суше, мы можем узнать из «летописи» самого моря.

Вспомни, я сказал, что в оврагах к северу от Березняков, в прослойках глин, встречаются отпечатки, похожие на иглы хвойных деревьев. Так это и есть — иглы. А раз так, то, вероятно, в конце неогенового периода в наших краях появились в большом количестве ели, сосны секвойи.

Изменился климат? Да. Он посуровел. И та тайга что ранее покрывала только север Русской равнины, пододвинулась вплотную к рубежам саратовской земли Однако в акчагыльском веке у нас было еще достаточно тепло. Вероятно, даже чуть теплее, чем сейчас. И поэтому по редколесьям бродили стада древних слонов и их родственников — мастодонтов; на степных участках паслись табуны лошадей, верблюдов, оленей, антилоп. И там же охотились саблезубые махайроды и появившиеся уже волки, лисы, гиены.

                                                                       КИТЫ… У НАС?

Все изучите вдоль и поперек,
Поразмышляйте над событьем каждым,
В минувшие вглядитесь вновь дела…

Н.М. Грибачев

Летопись акчагыльского века может показаться несколько скучноватой. Согласен. Пески, глины, галька… Окаменелости — одни мелкие раковины… Ну, еще рыбьи позвонки, изредка — рыбьи скелеты… Еще отпечатки растений… А из того, что было тогда на суше, и совсем почти ничего не сохранилось.

Ничего не поделаешь. Летописи тоже бывают разные. Однако и у этого времени есть свои примечательности. Скажем, его море, если угодно, рекордсмен. За 2 миллиона лет оно сумело накопить в нашем Заволжье толщу осадков, достигающую местами 500 метров! Такого ни одному морю до Акчагыльского не удавалось. И эти отложения завалили все грандиозные каньоны рек, почему после ухода соленых вод восточная половина области снова стала очень гладкой равниной.

Или еще… После Акчагыльского моря остались такие «документы», каких от других древних бассейнов у нас не сохранилось…

Вспомни саратовскую Лысую гору или не забудь к ней присмотреться при случае. Ты увидишь, что до того места, где стоят на ней самые последние дома, склон поднимается довольно полого. А выше, почему там и не строят, он становится крутым. Это — сглаженная временем гигантская ступенька, которую выбили волны Акчагыльского моря, ударяя в высокий западный берег!

В строительных котлованах ниже этого уступа, в траншеях, овражках часто попадается настоящая плоская морская галька, выточенная прибоем из песчаников, опок и кремнистых глин Лысой горы 2–3 миллиона лет тому назад. Такие же следы берегового уступа и галька есть во многих местах на правом берегу Волги у Березняков, Воскресенского, Вольска, Багаевки. Виден он и там, где был в свое время восточный берег моря, — на отрогах Общего Сырта, в Синих горах, около Меловой горы, на горе Ичке.

Есть у Акчагыльского моря и свои загадки. Некоторые слои, оставленные им, так похожи на те, что создавало в конце своей жизни Аптское море, что геологи до сих пор, например, спорят, чьи же «сочинения» хранятся в южной части вершины Соколовой горы. Об этом мы уже говорили выше.

С Акчагылом связано и несколько весьма таинственных находок, о которых я тебе сейчас расскажу…

Это — позвонки. И не какие-нибудь, а огромные, по 30 сантиметров в длину и примерно такого же диаметра, а весом почти в 5 килограммов! Один из них был найден братьями Сашей и Павлом Сескутовыми, учениками седьмого класса, в Ленинском районе Саратова на улице Шехурдина, около строящегося дома. Было это в 1983 году. Там же немного позже был обнаружен и другой такой же, но уже Володей Грузиновым. Свои находки ребята прислали мне на телестудию, сопроводив их, естественно, множеством вопросов.

Кому принадлежали эти позвонки когда-то, выяснить помогли палеонтологи. Оказалось, что таинственные каменные цилиндры — детали хребтов крупных китов, имевших длину, вероятно, не менее 15–20 метров. Но когда жили у нас эти гиганты?

По форме позвонков это определить не удалось, описаний древних китов мы найти не смогли. Из каких слоев были извлечены окаменелости, тоже было не известно. На месте котлована уже строился дом. Оставалось только, пока не появится новая информация, попытаться вычислить, в каком геологическом веке могли жить в наших краях обладатели гигантских позвонков. Киты, как известно, появились на нашей планете только в середине палеогенового периода, первого в кайнозойской эре. За 50 миллионов лет, прошедших с тех пор, в наших краях побывало два больших моря — Эоценовое и Акчагыльское. Оба были связаны с океаном, и в обоих, в принципе, киты обитать могли. И то, и другое могло оставить свои отложения в районе улицы Шехурдина. Ведь, скажем, около Торгового центра довольно часто встречается окаменевшая древесина, остатки деревьев, захороненных в свое время на дне Эоценового моря. Сюда же, в нынешний Ленинский район, заходили и воды Акчагыльского моря. Так что, как видишь, однозначного ответа на вопрос «когда» пока нет. Мне лично кажется, что владельцы загадочных позвонков жили все же в Акчагыльском море.

Возможен, естественно, и еще один вариант. Поскольку окаменелости были найдены не в каком-то определенном слое породы, а лежали «просто так, на улице», то не были ли они просто привезены кем-то в наши края в наше время, а потом, как говорится, за ненадобностью выброшены? И такое ведь бывает? Но подобное опасение скорее всего напрасно. И вот почему.

Задолго до событий на улице Шехурдина в другом месте Саратова, там, где улица Радищева начинает подниматься по склону Соколовой горы, при рытье колодца был найден точно такой же огромный позвонок. Его ты можешь увидеть в Областном краеведческом музее. Эта находка тоже не дает нам точного ответа на вопрос, когда же в наших краях плавали киты. Окаменелость могла попасть на склон Соколовой горы с ее вершины, где находится немало кусков породы и обломков окаменевшей древесины эоценового возраста, снесенных туда ранее с вершины Лысой горы. Мог позвонок сползти и из размываемых слоев самой Соколовой горы, лежащих у южного края ее вершины и принимаемых многими геологами за акчагыльские.

Однако находка, хранящаяся в музее, — важный довод в пользу того, что найденные ребятами в Ленинском районе позвонки раньше принадлежали китам, которые плавали когда-то все-таки в наших краях. Ведь едва ли и окаменелость, найденная на улице Радищева, тоже была кем-то откуда-то привезена, а потом выброшена, и более того — закопана в землю на склоне Соколовой горы!

Так что в Акчагыльском море, вероятно, обитали не только хилые двустворчатки, улитки, рыбы и водоросли, а еще и гигантские млекопитающие, превосходившие своими размерами и знаменитых морских ящеров мезозоя, и многих из их сородичей — динозавров!..

                                                                          ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ

…Вы миновали дальние моря.
В скитаниях своих неутомимы..

Данте

Итак, капитан, еще немного, и наш «корабль» пересечет границу третьего периода кайнозойской эры, того, в котором мы с тобой сегодня живем. А пока его форштевень еще рассекает волны самого последнего моря, которое заглянуло в наши края, а точнее — в Заволжье, после Акчагыльского и оставило свои незначительные следы в обрывах берега реки Малый Караман около села Бородаевка и на Большом Иргизе у Березова и Пугачева.

Этот разлив морских, но вообще-то сильно опресненных вод принято называть Апшеронским морем, так как впервые он был изучен на Апшеронском полуострове Каспия в конце XIX века русскими исследователями Барбот де Марни и Симоновичем. Последний бассейн неогена держался в наших краях недолго и выглядел, вероятно, много скромнее своего предшественника.

Внимание! Стрелка «корабельного хронометра» перешла через отметку «2 миллиона лет тому назад». Мы — в четвертичном периоде.

…Когда ученые только еще начали разбираться в Каменной книге истории планеты, строение земной коры представлялось им состоящим всего из трех групп слоев. Самые древние они называли «первичными», а те, что образовались позже, — «вторичными» и «третичными». Но в 1823 году бельгийский геолог Ж. Денуайе нашел еще более новые, образовавшиеся после третичных слои и назвал их, согласно традиции, «четвертичными». Немного позже и время, когда была «написана» заключительная часть Каменной книги, было названо четвертичным периодом.

Казалось, чем ближе к нашим дням какой-то этап истории, тем проще должны читаться его «документы». Однако это не так.

Последние «страницы» биографии Земли писались не только морями, но и множеством других «авторов». Эти «хроникеры» порой «трудились» одновременно и так «мешали» друг другу, так «подталкивали под руку», что ученым пока не удалось полностью разобраться в их «сочинениях» и с полной ясностью представить себе, что же происходило на Земле в самой последней части ее биографии.

Кстати, не сложилось пока и единого мнения о продолжительности четвертичного периода. Одни специалисты, выделяя его по изменениям климата, называют цифру всего 0,6–0,75 миллиона лет. Другие, основываясь на событиях, происходивших в животном и растительном мире, увеличивают это время до 3–4 миллионов. Большинство же пока сходится на 2 миллионах и делит его на плейстоценовую эпоху, то есть «совсем новую» (1,99 миллиона лет) и голоценовую — «полностью новую» (0,01 миллиона лет, или 10 тысяч лет).

Но кто же они, «летописцы» последнего периода земной истории? Какие «документы», написанные ими, можно увидеть в наших краях? Давай с этим познакомимся хотя бы в самых общих чертах…


 

Просмотров: 1030

Оцените статью: 1 2 3 4 5

Комментарии к этой статье:

Добавить Ваш комментарий:

Введите сумму чисел с картинки